БРАЙТОНСКАЯ ШКОЛА

.

Джордж-Альберт Смит из Брайтона в 1900 году подписал контракт с Чарлзом Урбаном, директором компании «Варвик», по которому он обязался в течение двух лет продавать свою продукцию только ему. Он получил аванс, с помощью которого мог построить по образцу студии Поля в Брайтоне маленькую студию, названную «Сент-Энн узлл гарден». Там он поставил многие свои комедии и феерии.


Прежде чем была закончена постройка студии, Дж. А. Смит вновь принялся за производство фильмов, которые он, казалось, совсем забросил, так как не принимался за них многие месяцы. Он сделал для Урбана серию «Юмористические выражения лица».
Крупный план, который позволяет зрителю разглядеть все изменения выражения лица, не был новинкой в кино, так как ранее уже применялся Демини, Марэ и Диксоном, не говоря уже о фенакистескопе.
Вполне естественно, что бывший фотограф любил крупный план и часто им пользовался. Еще в 1898 году в каталоге Смита был фильм с крупными планами «Смешные лица» — старик, пьющий пиво, старуха за понюшкой табаку (два сюжета в одном фильме в 25 метров).
Что касается фильмов из серии, снятой Смитом для «Варвик», то они все сняты крупным планом.
Сюжеты большинства этих фильмов заимствованы у Люмьера или у Эдисона. Но они оригинальны по исполнению, в них главное внимание уделяется выражению лиц, в то время как Мельес показывает всегда своих действующих лиц целиком и настаивает на важности движения и жестов. У Смита глаз фотографа, а не театрального деятеля.
По зрелом размышлении он убедился, что крупным планом, несмотря на его преимущества, далеко не все можно выразить. В фильме «Дайте мне еще помечтать». Смит оправдывает смену двух крупных планов трюком, родственным трюкам Мельеса. Но в одиннадцатом фильме из серии, снятой им для Урбана, он уже обходится без всякого предлога.
«Маленький доктор». — Дети играют в доктора, кошка служит им пациентом. Они дают ей лекарство. Тогда показывают крупным планом (великолепный снимок) голову кошки в тот момент, когда она собирается выпить ложку… молока. Это весьма забавно (34 метра).
Этот фильм, так же как и его сценарий, выдержанный в люмьеровских традициях, может показаться весьма незначительным. Однако до тех пор никто еще не осмеливался при постановке фильма применять без всякого к тому повода «изменение точки зрения». Здесь общий план — дети, окружающие кошку, — сменяется крупным планом кошки, голова которой занимает весь экран.
Смит вновь применяет эту технику в двух других фильмах той же серии:
«Наконец покончено с проклятым зубом!» — Молодой человек, страдающий флюсом и тщетно испробовавший все лекарства, пытается вырвать испорченный зуб при помощи обрывка веревки. Наконец ему это удается, в восторге он хватает лупу, чтобы лучше разглядеть зуб. Зуб показан на экране в круглом каше, как было бы, если бы зритель увидел его через лупу; эта концовка фильма очень смешна.
«Мышь в художественной школе». — Молодые ученики заняты на уроке рисования изображением хорошенького маленького моряка, их работу прерывает появление мыши. Крупный план — голова мыши, вылезающей из норы. Храбрый маленький моряк убивает мышь, и ученики чествуют его как героя.
В фильме 1901 года «Мышь» техника та же, что и в «Маленьком докторе». Речь идет о монтаже в современном смысле слова, где крупные планы перемежаются с общими. Впрочем, тогда такая перемена точки зрения не была логически оправдана. Смит позволил себе такую вольность всего два или три раза, ибо фильм «Наконец покончено с проклятым зубом» показал, что нововведение Смита не было понято ни публикой, ни Урбаном.
Тогда Смит забил отбой. После того как он использовал монтаж в качестве выразительного средства, он стал его употреблять как трюк (так поступал всегда Мельес со своими техническими нововведениями). Смит оправдывает теперь крупный план применением лупы. Итак, новинка стала понятна всем, и Смит развивает этот трюк в трех фильмах, которые имели успех во всем мире и были плагиированы Зекка.
«Бабушкина лупа» — очень удачный фильм. Бабушка вяжет, а ее маленький внук забавляется тем, что рассматривает все вокруг через большую лупу. Предметы, которые он рассматривает, показывают крупным планом (великолепно снятым) в круглом каше: идущие часы, канарейку в клетке, глаза бабушки, голову кошки и т. д. (45 метров).
«Что видно в телескоп». — Любопытный старик, идущий по дороге, замечает вдали молодую парочку на велосипеде. Пока парочка останавливается, чтобы зашнуровать ботинок, старик наставляет на них свой телескоп, пытаясь увидеть, что они делают. Увеличенное изображение шнуровки ботинка появляется на экране в круге. Но старик прерван в своем развлечении молодым человеком, который, заметив отражение света в телескопе, подошел к старику и так грубо нахлобучив ему шляпу на глаза, что старик кубарем полетел в канаву, а его телескоп разбился (25 метров).
«Ночью, или Полицейский с фонариком» — очень удачный и оригинальный фильм. Полисмен совершает ночной обход. Следует серия кадров, как бы увиденных при свете фонаря. Интерес поддерживается изображением молодых нищих, пьяниц, взломщиков и эпизодом грабежа.
В двух последних фильмах монтаж, оправданный оптическим прибором и освещением, играет также драматическую роль. Смит произвел в кино значительную эволюцию. Он превзошел Эдисона, не пошедшего дальше зоотропа и театра марионеток; Люмьера — фотографа-любителя, оживлявшего свои любительские снимки; Мельеса, смотревшего на кино глазами «господина из партера». У Смита киноаппарат стал подвижным, как человеческий глаз, как глаз героев фильма. Аппарат движется, он действует, участвует в драме. Режиссер навязывает зрителю различные точки зрения. Формула Мельеса «экран-сцена» нарушена. «Господин из партера» летает на ковре-самолете.
Эта новая точка зрения — не что иное, как монтаж в современном смысле слова. Нам пришлось немало потрудиться, чтобы выяснить, что изобретателем его был Дж. А. Смит. Вот уже 40 лет монтаж — основа кинематографического языка, и к нему настолько привыкли, что приходится внимательно всматриваться в фильм Мельеса, чтобы заметить, что он не употреблял настоящего монтажа. Для 1901 года это было потрясающее нововведение, и потребовалось несколько лет, чтобы с ним освоился Гриффит. Смит недалеко продвинул свое изобретение, хотя применял его сознательно. Его подражатели плоско копировали «Бабушкину лупу» или «Что видно в телескоп», ничего не поняв в технических возможностях, заключенных в них.
Здесь искусство кино все еще не вышло из небытия. В иллюстрированных книжках и историях в картинках издавна показывались портреты героев крупным планом, так же как это веками делают при помощи слов и описаний романисты, сказочники и поэты.
В XVIII веке крупные планы стали применяться и в волшебном фонаре. Перед показом серии стекол, рассказывавших какую-нибудь историю, давались крупным планом портреты основных героев. Иногда их портреты показывались по ходу развития действия. В конце XIX века Англия была родиной сюжетов для волшебного фонаря, которые, несомненно, оказали влияние на творчество Смита.
Не надо также забывать, что развитие кинематографического репортажа, осуществлявшегося в люмьеровских традициях, неизбежно вело к монтажу в том виде, как его понимали в 1900 году, с одной стороны, Смит, с другой — Уильямсон. Приведем в качестве примера 12 киносцен по 13 метров каждая, снятых Полем на праздновании юбилея королевы Виктории в 1897 году.
1. Начало кортежа моряков. 2. Начало колониального кортежа. 3. Королевские кареты перед Вестминстером. 4. Колониальные полки перед Вестминстером. 5. Продолжение шествия. 6. Фузилеры перед собором св. Павла. 7. Драгуны перед собором. 9. Караул и эскорт прибывают к собору. 10. Карета королевы и ее индийский эскорт прибывают к собору. 11. Караул и принцы с северной стороны собора. 12. Королева и ее эскорт на паперти собора.

 

«Фауст и Маргарита» (1904).

 

«Туннель под Ламаншем».

 

«Страсти Христовы» (Зекка, 1904).

 

«Страсти Христовы» (Зекка, 1904).

Рассмотрев эти 12 планов, соподчиненных один другому наподобие репортажа в картинках или фотографиях, мы можем проследить по ним рассказ о том, как кортеж пересекает Лондон и направляется к собору св. Павла. Несомненно, что, если бы для последней сцены Виктория соизволила попозировать для портрета, фильм закончился бы портретом королевы, снятым крупным планом.
То, в чем отказывают королевы, охотно исполняют спортсменки. В кинорепортаже, сделанном в Германии в 1901 или 1902 году, можно увидеть прекрасных велосипедисток, а также тэндем на шесть мест — шестиместный велосипед. Оператор показывает крупным панорамическим планом шесть пар педалей и ноги велосипедисток.
Возможно, другие историки установят, что у Дж. -А. Смита были предшественники, но серия фильмов, которая логично приводит к его открытию, показывает, как нам кажется, что он никому не подражал, а сам изобрел этот прием кинематографической выразительности.
Новый этап в развитии этого языка отмечает фильм «Злоключения Мэри-Анны», снятый Смитом в 1901 году на студии «Сент-Энн уэлл гарден».
Фильм показывает Мэрк-Анну рано утром занимающуюся домашней работой. Кадры, показывающие, ее комические усилия почистить ботинки и зажечь огонь, перемежаются крупными планами выражения ее лица (великолепные снимки), которое мы видим в течение всего фильма. Затем показывается, как она льет в печку керосин, чтобы ее разжечь, но тут происходит страшный взрыв и Мэри-Анна вылетает в трубу. Потом мы видим, как она вылетает из трубы на крышу дома, а ее распыленные бренные останки слетают на землю.
Как заключительное предостережение будущим Мэри-Аннам мы видим на кладбище старушку, показывающую могилу неряхи другой неряхе. Они убегают, когда появляется дух Мэри-Анны, которая поднимается из могилы в поисках бидона из-под керосина и, наконец разыскав его, возвращается в место своего последнего упокоения, а домашний кот наблюдает за ней.
Эта наивная комедия, проникнутая похоронным английским юмором, весьма сложно смонтирована, а именно:
1. Общий план: Мэри-Анна в кухне.
2. Крупный план: Мэри-Анна чистит ботинки.
3. Крупный план: Мэри-Анна разжигает огонь.
4. Общий план: взрыв от керосина.
5. Общий план: крыша.
6. Останки Мэри-Анны падают на землю.
Все это далеко от тех «картин», которые столь дороги сердцу Мельеса. Режиссер здесь приближается и удаляется от своих героев по собственному желанию, следует за ними в их передвижениях, переходит от одной декорации к другой со скоростью взрыва, погубившего Мэри-Анну. Кино создало свою точку зрения. Оно уже отделилось от театра.
Не менее интересна эволюция, совершенная Джемсом Уильямсоном. Как мы уже говорили, он начал со съемки хроники и лишь впоследствии ввел элементы сюжета в «Регате на Хэнли». В конце 1900 и начале 1901 года он, вдохновляемый действительными событиями, снял «Нападение на миссию в Китае». Этот фильм несравненно больше разработан, чем какой-либо другой французский или американский фильм того времени.
«Нападение на миссию в Китае».
На сцене ворота миссии снаружи. Приближается китаец, вооруженный саблей, и пробует открыть ворота. Обнаружив, что они заперты, он зовет других, которые бросаются на ворота и… взламывают их. Девять «боксеров»[118] в китайских костюмах бросаются в ворота, останавливаясь, чтобы выстрелить в здание миссии.
Вторая сцена — фасад миссии. Миссионер ходит взад и вперед в сопровождении молодой девушки; на некотором расстоянии видны его жена и ребенок. При первой тревоге миссионер кладет книгу и приказывает девушке пойти в дом и принести его ружье и револьверы. Потом он кидается к жене и ребенку и водворяет их в дом. Спрятавшись за кусты, он стреляет из револьвера в «боксеров», которые появляются с разных сторон. Он убивает одного из них. Хватает ружье и убивает другого. У него больше нет патронов, он бросается врукопашную на третьего «боксера», который вооружен саблей. В конце концов он падает, очевидно, мертвый.
Тем временем другие нападающие бросаются на молодую девушку, которая пыталась спрятаться в доме.
На балконе появляется жена миссионера, махающая платком.
Смена декорации. Мы видим отряд моряков в синей форме, которые издалека идут на помощь под командой офицера на лошади.
Четвертая сцена — продолжение второй. «Боксеры» тащат молодую девушку из дома, который они подожгли. В этот момент появляются моряки. Между моряками и «боксерами» завязывается битва. Появляется скачущий галопом офицер. Он подхватывает молодую девушку и, посадив перед собой на лошадь, спасает ее от опасности.
Жена миссионера, спасшаяся из горящего дома, показывает на балкон, где она оставила своего ребенка. Моряки бегут его спасать. Трое моряков становятся на спины друг другу и возвращают матери ребенка целым и невредимым. Продолжается борьба, в результате которой «боксеры» побеждены и взяты в плен (75 метров)».
Показывая поочередно сражение и прибытие подкрепления, Уильямсон использовал метод, невозможный в театре и открывающий одно из крупнейших изобразительных средств кино — перемежение показа событий, происходящих одновременно в двух удаленных друг от друга местах. Эта идея, родившаяся у оператора, снимавшего хроники действительных событий, была глубоко антагонистична «экрану-сцене» в представлении Мельеса.
«Нападение на миссию в Китае» было снято в естественных условиях в вилле «Иви Лодж» Джемса Уильямсона в Брайтоне. Члены семьи Уильямсона играли главные роли, сценарий писал он сам. У Смита также труппа состояла из его родственников.
Еще один новый элемент появился в фильме Уильямсона «Держи вора!» (1901). Фильм состоит из трех сцен:
1. Тихая улица. Бродяга проходит мимо мясника, несущего на плече корзину. Бродяга хватает корзину и бежит, мясник за ним.
2. Улица, по обеим сторонам которой коттеджи, пробегает бродяга. За ним собаки, потом мясник.
3. Большая бочка, бродяга бегает вокруг нее, спасаясь от преследователей. Потом он прыгает в бочку. Собаки за ним одна за другой, самые маленькие остаются снаружи и лают. Прибегает мясник и вытаскивает из бочки бродягу в весьма плачевном виде, а также кости от мяса.
Это, насколько нам известно, был первый эскиз «погони» в кино. Правда, Мельес применял в своей «Красной Шапочке» 1900 года преследование девочки волком. Но там речь шла о театральном преследовании, в котором актеры ограничивались тем, что обходили вокруг декорации. Здесь благодаря вездесущей камере киноаппарата погоня ведется сразу в трех последовательных планах. После 1902 года эти планы будут еще умножены специалистами по комическим и драматическим погоням. Увеличение числа планов стало возможным потому, что режиссеры нового жанра, одним из застрельщиков которого был в 1901 году Уильямсон, снимали свои фильмы на натуре. Если бы Мельес захотел показать погоню несколькими планами, его остановила бы дороговизна смены декораций, которые его актеры пробежали бы за несколько секунд.
Уильямсон не употребляет крупного плана в своих фильмах, но в одном трюковом фильме 1901 года он употребляет нечто вроде обратного трэвелинга.
«Большой глоток» (22 метра).
«Я не хочу, я не хочу, лучше я съем аппарат!» Читающий джентльмен вдруг замечает фотографа под черной накидкой, который собирается его снять. Он ему велит уходить, приближается все ближе, жестикулируя и крича, пока наконец его голова, а потом рот занимают весь экран. Он открывает рот и в нем исчезают сначала аппарат, а за ним и сам фотограф. Он удаляется, жуя и всем своим видом выражая громадное удовлетворение».
Этот трюк исчерпывающе объяснен в книге Фредерика Тальбота[119]. Уильямсону труднее всего было держать аппарат в фокусе во время наибольшего приближения «большого глотка». Он заставлял своего актера несколько раз застывать в неподвижности, меняя наводку аппарата, пока наконец тот не занимал весь экран. Тогда он использовал эту пустоту как черный фон и налагал на нее изображение падающего аппарата и фотографа. Этот фильм — один из первых примеров применения в драматических целях передвижения действующего лица из глубины кадра на зрителя. Другой пример был в «Нападении на миссию в Китае», когда всадник спасает девушку. Этот способ широко применялся до 1919 года, потом снова вошел в моду в 1940 году, после того как в Голливуде оператор Грегг Толланд применил его в фильме «Гражданин Кэйн» Орсона Уэллеса.
Не менее интересны и другие короткие ленты, снятые Уильямсоном в 1901 году.
В «Восстановителе волос» (34 метра) лысый пробует намазать голову жидкостью. У него вырастают волосы, потом они спутываются колтуном. Он опрокидывает бутылку, и волосы вырастают на столе. Эта пародия на рекламные фильмы вызвала много подражаний, в частности у Патэ и Мельеса.
В фильме «Рай тружеников» декорация представляет из себя строящийся дом. Десятник свистит на перерыв. Каменщики вынимают из красных платков свои завтраки. В «Раю»[120] каменщику надо только протянуть руку — и кирпичи сами поднимаются с земли и укладываются на стену строящегося дома, а каменщики смотрят на работу кирпичей, с удовольствием покуривая трубочки. Это — новая версия «Разрушенной стены» Люмьера, пущенной наоборот, но это те же декорация и трюк, которые 20 лет спустя со свойственным ему талантом использует Чарли Чаплин в «Дне получки». Возможно, что один из таких фильмов (или их имитации) натолкнули Чаплина на эту мысль.
Трюк обратной съемки фильма использован и в «Невозможном купании» (1900).
Человек собирается раздеться на берегу реки, но не успеет он снять одежду, как она возвращается обратно. Это всего-навсего усовершенствованный трюк Промио, снявшего в 1896 году «Купание Дианы». Но монтаж усложняет эффект. Этот фильм был одним из первых английских образцов, скопированных Зекка.
В «Алло, вы слушаете?» сцена разрезана по вертикали пополам. Мужчина звонит девушке. Оба показаны в американском поясном плане. Этот тип «юмор и-стических выражений лиц» и подобное размещение декораций быле раньше в большой моде.
В 1902 или 1903 году Уильямсон снял «Девочку со спичками» по Андерсену. Эта сказка, так же как и «Сказки матушки Гусыни» Смита, не представляла из себя ничего оригинального. Она ниже феерий Мельеса и даже Зекка.
В 1902–1903 годах Джемс Уильямсон ставит две ленты о демобилизации английских солдат после бурской войны.
Вот сценарий одного из них:
«Солдат запаса до и после войны». (66 метров).
Мы видим сначала солдата запаса с женой и детьми в уютной квартире. Звонит посыльный, приносит повестку. Горе жены, приготовления к отъезду.
После войны: та же комната без мебели. Только один стул, на котором сидит изможденная женщина и кормит ребенка. Входит демобилизованный солдат, который напрасно искал работы. Отчаяние. Он снова выходит и крадет хлеб с витрины булочника. Булочник и полицейский его преследуют. Они проникают в комнату солдата и арестовывают его. Но, прежде чем полицейский уводит арестованного, малыш протягивает хлеб полицейскому: «Лучше возьмите его обратно, но не уводите папу». Растроганный полицейский берет мальчика на колени и дает ему немного денег на хлеб.
Таково краткое резюме трогательной истории, сыгранной весьма естественно.
Эти два куска подлинной жизни знаменуют собой появление в кино нового жанра. Впервые в фильм проникают социальные мотивы. А во Франции 1947 года, два года спустя после окончания второй мировой войны, все еще ждут фильма, посвященного проблеме возвращения на родину демобилизованных и военнопленных, пусть даже такого же наивного, как фильм Уильямсона!
В выборе этой темы чувствуется желание удовлетворить вкусы ярмарочного зрителя. Зрители из народа хотят видеть на экране свою жизнь, чтобы ни говорили об этом директора и предприниматели, имеющие большие сети кинозалов.
Этот английский социальный реализм, эти «куски подлинной жизни» открыли дорогу целой серии, поставленной «Вайтаграфом» в 1907 году, — «Сцены из подлинной жизни», а та в свою очередь повлияла на Гриффита, а во Франции — на Фейада в его серии «Жизнь, как она есть». В 1903 году Уильямсон в этом же стиле ставит «Дезертира», который в улучшенном варианте повторяет сценарий фильма Уильяма Поля, о котором речь шла выше.
Каталог, который издал Поль в 1902 году, очень обилен, но продукция его лишена той оригинальности, которая свойственна менее обильной продукции Смита и Уильямсона[121]. У него еще больше чувствуется влияние вкусов ярмарочного зрителя. Вульгарность Поля шокирует, хотя она и далека от грубости Зекка, обычно имитирующего фильмы английского оптика и, таким образом, мало-помалу ставшего его учеником.
В 1903 году Уильям Поль выпускает к рождеству свою первую феерию (200 метров) «Путешествие в Арктику», состоящую из 11 картин:
1. Каюта корабля «Арктика», где появляется королева полюса и указывает правильную дорогу капитану Кеттленду, начальнику экспедиции.
2. Палуба «Арктики», откуда видны айсберги и морская змея.
3. «Арктика» в ледяном заторе.
4. Поле пловучих льдов. Освещенная северным сиянием появляется статуя Изольды (королевы полюса) и злой дух Севера.
5. Исследователи взяты в плен: гиганты полюса, выйдя из ледяной стены, хватают капитана и его спутников.
6. Замок злого духа: исследователи на столе перед гигантами, как в «Гулливере» Мельеса.
7. У подножья стола: исследователей спасает королева полюса.
8. Магнитная стрелка компаса притягивает к себе капитана и его спутников.
9. Магнитная пещера: исследователи входят в нее вверх ногами.
10. У подножья Северного полюса: слово «полюс» означает по-английски также и «столб». На полюсе возвышается огромный столб.
11. На вершине полюса: капитан водружает английское знамя на верхушке столба. «Но, — говорится в каталоге, — английское знамя может быть заменено американским, французским или немецким, по желанию заказчика».
В каталоге Поля было и несколько драм: «Судьба бедняка», «Вильгельм Телль» (на следующий год плагиированный Зекка), «Художник и цветочница» (художник подбирает девушку на снегу и помогает ей) и, наконец, «Жизнь игрока, или Дорога к гибели».
Продукция Сесиля Хепуорта в 1900–1903 годы мало отличается от продукции его конкурентов.
В «Вечном пинг-понге» дети так увлеклись игрой, что продолжают ее, ставши бородатыми старцами, а потом скелетами.
«Призыв к оружию», снятый в момент окончания бурской войны, описан, как «настоящий роман, заключенный в скорлупке ореха». За две с половиной минуты молодой человек встречает свою суженую, завербовывается в Африку, прощается на вокзале, убивает буров и с триумфом возвращается в Лондон.
Несколько месяцев спустя Хепуорт снял «Почетный мир» — ловкий монтаж хроник только что окончившейся войны. Они объединяются между собой небольшими постановочными сценами. Возможно, что это первое применение метода, называемого теперь «ходом времени».
Первым большим фильмом Хепуорта в 1903 году был фильм «Алиса в стране чудес» длиной 250 метров из 16 картин. Хепуорт точно следует тексту знаменитой сказки Луиса Кароля, «с поразительной точностью», как сказано в каталоге, подражает иллюстрациям сэра Джона Тенниэля, ставшими классическими в Англии, фильм пользовался большим успехом. Впоследствии Хепуорт добавил к нему несколько эпизодов, так что окончательная длина фильма была около 400 метров.
Вклад английской кинематографии в период от 1900 до 1903 года весьма значителен. Если фильмы с трюками и феерии Мельеса остаются непревзойденными по качеству постановки, то они уже уступают в оригинальности английским фильмам, которые копируют во Франции Патэ и даже сам Мельес.
Но особенно замечательна Брайтонская школа тем, что она ввела в кино монтаж, «погони», действия, происходящие одновременно в разных местах, своего рода социальный реализм и постановку на открытом воздухе. Англичане с помощью Уильямсона и Смита первые разбили стеклянную клетку, в которую Мельес хотел запереть кинопостановку.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.